Високий Вал

Останнє оновлення 18:13 понеділок, 26 червня

Укр Рус

Ігор КУЗЬМЕНКО

Журналіст

18.06.2010 12:41 Ігор КУЗЬМЕНКО

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕГРАДАЦИИ


 

Разумные люди приспосабливаются к окружающему миру.

Неразумные люди приспосабливают мир к себе...

Бернард Шоу

«А как вы там выдерживаете все лето без удобств и цивилизации?» —  этот вопрос мгновенно переводит наш разговор о летнем походном лагере на одном из островов Киевского моря у села Днепровское совсем в другую плоскость. «А что такое цивилизация? — парирует Витя, который каждый отпуск вот уже несколько лет подряд проводит в этом райском месте. — Холодильник, ванная? Так это все там есть».

И он рассказывает о приспособлениях. Природный холодильник изготавливается просто: льняной мешок набивают водорослями и травой, кладут внутрь продукты и затем подвешивают на дерево. Чуть выше привязывают бутылку, из которой на мешок медленно и постоянно капает вода — охлаждающий эффект гарантирован. Жители Днепровского делают даже природные морозильные камеры: зимой рубят большие куски льда в Днепре и, присыпав опилками, складируют в погребе, где затем морозят продукты. Такой лед в древесной стружке не тает и летом. Народных приспособлений на все случаи жизни — масса. Но, оттесненные изобретениями прогресса, они постепенно забываются.

Витя и его жена Лена родом из Чернигова, но работают в Киеве. Могут себе позволить любой отдых, но их души выбирают палатку, моторную лодку, костер в ночи и утреннюю росу на фоне встающего светила. Настоящей цивилизацией они искренне считают именно летний лагерь на островах, а не джакузи, плазменную панель и нетбук на кожаном сидении своего «аутлендера».

Я искренне к ним присоединяюсь. Человечество, изобретая изощренные механизмы, все дальше и дальше уходит от самого себя, своей глубинной творящей природы. Фактически, прогресс — это не что иное, как конструирование костылей, которые превращают здоровые ноги в больные. Вместо врожденной способности к телепатии — мобильные, вместо созерцания полноты заката — «Дом-2» по телику, вместо живого контакта с информационным полем планеты — интернет. И даже, простите, унитаз как изобретение проигрывает древнему «отхожему» способу — спросите у медиков.

Современная цивилизация прерывает связь человека с природой — с настоящим, уводя его в виртуальные миры. Вместо естественной гармонии стихий — земли, воды, воздуха и огня — гармония пластика с выхлопными газами.

Я вглядываюсь в глаза Лены — в них полнота и многомерность, не свойственная глазам потребителя благ прогресса, жующего попкорн на фильме в 3D формате. В них — зарождение новой цивилизации, которая ныне загнана в подполье. Но я верю, что она победит этот достигший пика своей деградации искусственный мир.

 

07.05.2010 12:25 Ігор КУЗЬМЕНКО

КОЛОКОЛ ВЕРХНЕГО МИРА

«Смотри, что у меня есть, — Сергей достает из багажника машины небольшую круглую металлическую чашу и деревянный стержень, напоминающий пест для толчеи картофеля и протягивает мне. — Поставь ступу на ладонь и ударь по ее краю деревяшкой».

«А что это? — с некоторой опаской я кладу тяжелую чашу на левую ладонь и делаю правой, что мне сказали. Раздается удивительно звонкий, глубокий и долго не затихающий звук. «А теперь по краю чаши начинай водить стержнем по кругу, — Сергей внимательно смотрит на меня и по-доброму улыбается.
 
От трения дерева о металл звук начинает разрастаться и превращается в тонкий и всеохватывающий гул. Кажется, что гудит не чаша, а все окружающее пространство. Звук мгновенно захватывает сознание и выметает оттуда весь накопившийся за день мусор, оставляя после себя полную тишину да легкое удивление.
 
Сергей рассказывает, что это так называемая «Поющая чаша» — давний тибетский ручной колокол, отлитый из сплава особым образом подобранных металлов. Поэтому так и звучит. С древних времен используется в религиозной и целительской практике. Например, чистит налитую в чашу воду — даже невооруженным глазом видно, как под воздействием звуковой вибрации на дно опускаются не свойственные жидкости примеси.
 
«Самое интересное, что вода в чаше от звука «закипает» — начинает пузыриться, — говорит мой друг. — Но это бывает крайне редко, нужна полная тишина, расслабление и резонанс с телом. Однажды вечером на природе у костра у нас получилось». И Сергей дал мне «Поющую чашу» во временное пользование.
 
Этот удивительный предмет заново открыл природу тонкого, недосягаемого, настоящего. Сколько вокруг звуков — тихих и громких, грубых и звонких, мелодичных и наоборот, а вызвать ТАКИЕ отклики в твоем существе они, в большинстве своем, не способны. Скорее, наоборот — звуки, кокофония современного мегаполиса заглушают твою собственную гармонию, перекрывают каналы «верхнего мира», пытающегося пробиться сквозь преграды искусственного и принести сюда красоту.
 
Ведь, человек — это, без преувеличения, музыкальный инструмент, резонатор, который улавливает, пропускает сквозь себя и звучит в такт со звуками мира. Но если эти звуки — хаос, то какие мелодии будут звучать внутри нас?

08.04.2010 10:45 Ігор КУЗЬМЕНКО

ДЕДЫ

 

Памяти тех, кто был до нас…
 
Пасхальные дни. За столом три поколения — от пяти и до почти шестидесяти. Нехватка солнечного света и тепла компенсируется задушевной беседой. Под буженину, зелененький салатик и свежесобранный березовый сок. Обсуждение новостей незаметно уступает место воспоминаниям.
 
«Раньше «битки» были серьезной игрой, — говорит Надежда Владимировна, бросив взгляд на расписанное мною пасхальное гусиное яйцо. — Только гусиными никто не играл». Надежда Владимировна — самая старшая из собравшихся за столом и фактически единственный носитель почти забытых традиций предков.
 
«Мой батька был мастером по «биткам» и готовился к ним серьезно, — продолжает она. — Сначала долго выбирал «крепаки», перепробовав на зуб не один десяток вареных яиц, а потом брал пару «крепаков», пустую корзинку и шел к сельскому магазину, где собирался народ». По словам рассказчицы, ее отец всегда приходил домой с полной корзиной выигранных яиц, так что еды хватало на долго.
 
«Мы не умели выбирать яйца как батька и чтобы выиграть, бывало, шли на авантюру, — улыбается Надежда Владимировна. — Прокалывали булавкой в сыром яйце дырку и, выпив содержимое, заливали внутрь столько горячего воска, чтоб яйцо весило как обычное. Или варили и красили яйцо цесарки — его почти не отличишь от куриного, а скорлупа такая крепкая, что оно не разбивалось, даже выпав из кармана на камни. Правда, если тебя уличали, то можно было и по ушам схлопотать»…
 
То ли в связи с открывшимся в канун поминальных дней небом, то ли по иной причине, но волна воспоминаний захлестывает гостей. Лично я вспоминаю свою прабабушку на ее единственной фотографии шестидесятых годов минувшего века. Вспоминаю деда — спокойного и мудрого. С огромной благодарностью вспоминаю папу и маму, которые еще недавно были частью этого мира, а сегодня мы встречаемся только во снах…
 
И в очередной раз понимаю простой и беспощадный закон жизни — все, что расцвело, когда-то увянет. Одно поколение сменится другим, сотрутся лица и формы. На смену им придут новые, которые, исполнив свою задачу, тоже уйдут в иные миры. Только сам поток жизни (в котором мы всего лишь маленькие тленные капельки), теряя части во имя сохранения целого, будет продолжать нести свои вечные воды. С нами и без нас.

01.04.2010 16:39 Ігор КУЗЬМЕНКО

ПРОБУЖДЕНИЕ — ЭТО КОГДА…


По мотивам серии жевательных

резинок «Любовь — это когда...»

 

Пробуждение — это когда весна говорит с вами голосом жизни: трелью птиц, дуновением ветра, жужжанием проснувшейся мухи, ароматами запахов, блеском ночных необычайно ярких звезд. И кажется, что ТАК СИЛЬНО вы ощущаете это впервые.

Пробуждение — это когда в толще привычного, монотонного и замусоленного распорядка жизни появляется брешь, и в нее врывается поток спонтанности, дарящий неимоверную радость и красоту переживания текущего момента.

Пробуждение — это когда  за словами и цифрами этого мира вы видите живой танец сущего и всем своим естеством — от ресниц и до кончиков пальцев, — ЗНАЕТЕ непроизнесенный смысл бытия.

Пробуждение — это когда устав от мелкой тирании директора-самодура, вы однажды останавливаетесь в пролете его кабинета и на безмолвный вопрос: «Чего тебе?» вытягиваете навстречу руку с высоко поднятым средним пальцем. И после этого директор не увольняет вас, а ПЕРЕСМАТРИВАЕТ свою жизнь.

Пробуждение — это когда единственной формой, способной вместить переживаемую вами вселенную, является фраза «Я ЕСМЬ». Это когда возвышенное и земное, приобретенное и утраченное, духовное и материальное становится ОДНИМ — песнею Господней, звучащей в вашем сердце.

Пробуждение — это когда красивой, прямой, светлой и проторенной дороге вы предпочитаете неказистую, извилистую и безлюдную тропинку.

Пробуждение — это когда вы более не видите себя частью системы, иерархии — любой «МАТРИЦЫ», а ее ценности, вдоль и поперек пронизывающие этот мир и его умы, распадаются в полуметре от вас на безымянные «нолики» и «единички».

Пробуждение — это когда дикий весенний вопль кота разрушает все умопостроения, и вы, утратив импозантность, стоите растерянный посреди улицы, а на вас с недоумением смотрят проходящие мимо.

 

28.02.2010 12:23 Ігор КУЗЬМЕНКО

РОВНО ДЕНЬ ДО ВЕСНЫ

* * *

Ровно день до весны,

Надоевшие сны.

Тихо сводит с ума

Зима.

 

Тучи, серость, вода

И глаза — в никуда.

Вместо вычурных стен —

Перемен!

 

Где, весна, твой полет,

Душ растаявший лед,

Где набухший росток

И сосок?

 

Ровно день до весны 

И желанья ясны:

Пусть пробудит от сна

Весна!

 

© "Песни Полярной звезды",

28 февраля 2010

 

18.02.2010 16:23 Ігор КУЗЬМЕНКО

УРОВЕНЬ ЖИЗНИ

 

Городской сад. Масленица. Сергей проглатывает последний кусок полуфабрикатного блина и разочарованно произносит: «Да, не скоро еще у нас будет уровень». Его слова подтверждаются банальными словами второсортной песни, доносящейся со сцены, шашлыком по 20 гривен за сто грамм и набившим оскомину дешевым фаст-фудом. И только громадные фигуры из снега, сделанные детьми, кажутся чем-то настоящим среди окружающей их имитации.

«На народных гуляниях в Германии все по-другому, — продолжает Сергей, который по работе бывает в этой стране два-три раза в год. — Горячие вина, жареные колбаски, от которых не оторвешься и прочая вкуснятина — и все это, не поверите, дешевле, чем у нас». И он приводит пример. Бутылка добротного рейнского вина — 2 евро. В Украине в элитных отделах супермаркетов оно продается в пределах 80 гривен за бутылку (7 евро). Это же касается и хваленых баварских колбас, виски, коньяков, а так же промышленной продукции.

Почему такая разница? Таможня накручивает цены? Единственно логичное объяснение — нас просто «разводят». Нас так же «разводят» и в других составляющих уровня жизни, например, в зарплатах. В Европе доля заработной платы в производстве товара составляет 60 процентов. Проще говоря, если изделие стоит «десятку», то 6 гривен при его производстве идет на оплату труда. У нас этот показатель равняется сейчас 15-17 процентам. Причем, со времен Советского Союза он упал более, чем в 2 раза.

То есть получается, что уровень жизни — это не только величина экономическая. А еще и вопрос культуры, морали. Если те, кто принимают ключевые решения в этой стране, считают, что ее народ должен жить как быдло, то так оно и будет, сколь высокого развития не достигала бы экономика. «Я хотел начать ввоз баварских колбасок в Украину, но почти год не могу получить разрешение, — говорит Сергей. — Мои немецкие партнеры уже кивнули на меня рукой».

Городской сад. Сергей проглатывает последний кусок полуфабрикатного блина и разочарованно произносит: «Да, не скоро еще у нас будет уровень, если будет вообще». И мы уходим с этого праздника жизни. Не считающие себя быдлом, но и не имеющие возможности доказать это стране в одиночку.

26.12.2009 13:23 Ігор КУЗЬМЕНКО

ШТАБ

Юра долго смотрит с высоты десятого этажа на раскинувшийся за окном город, а затем, обернувшись, неожиданно произносит: «Времени не существует». Штабисты отрываются от мониторов ноутбуков и замирают в ожидании объяснений. «Да, с абсолютной точки зрения времени не существует — его выдумали, — продолжает Юра и обращается к коллеге. — Сергей, вот ты можешь показать мне время?»


«Электромагнитной волны тоже не видно, но электричество существует — вставь два пальца в розетку, — легко парирует Сергей. Штабисты цинично улыбаются и, посчитав тему закрытой, снова вперивают взгляды в мониторы. «Нет, я серьезно, – не унимается Юра. — Вот возьмите стол или стул, или стены — эти предметы реальны, они составляют часть пространства, а время — это условная величина, она выдумана субъективным человеческим рассудком, поэтому объективно не существует».
 

«Да, но состояние стола не всегда одинаковое — оно меняется, так же как меняется человеческое тело с возрастом, как меняется все в этом мире, — вступает в разговор Самадхи, во вкрадчивом тоне которой узнается профессиональный психолог. — Время — это процесс, обозначающий изменение пространства, он объективно существует, и разум его не выдумал, а просто подметил и дал название».
 

«Нет, не существует, — продолжает упорствовать Юра. — Так же, как на самом деле не существует и цвет. Световая волна — бесцветная, а вот цвет она приобретает при столкновении с поверхностью, то есть структура поверхности дает нам иллюзию цвета».
 

«Предлагаю слишком не углубляться в детали, — из угла комнаты подключается к разговору Толстый. — А то сдвинешь свою точку сборки, а потом как ее вернуть назад? Так придем к тому, что вообще ничего не существует, даже нас самих, поскольку на микроуровне расстояния между атомами в материи так велики, что вещество как таковое просто нивелируется».
 

В этот момент в кабинет входит замначальника штаба: «Есть срочное задание из центра — готовим вторую волну публикаций для «районок». Дискуссия вмиг затихает. Суровые рабочие будни отвращают умы штабистов от тонких субстанций и возвращают к действительности — борьбе за електорат насущный. До выборов остается 22 дня.


 

11.12.2009 10:36 Ігор КУЗЬМЕНКО

ПЕСНЯ МУЖЧИНЫ

Дню защитника Отечества посвящается

 Я не знаю, кто и что вкладывает в понятие мужчины, но лично мне ясно одно. Сколькими бы разными свойствами и качествами ни обладал носитель этого понятия, есть только один уровень — базовый, настоящий, изначальный. Только основываясь на нем можно делать объективные характеристики. Только он показывает глубину и полноту понятия мужчины. Это уровень воина.
 
Вы можете быть сколь угодно умны, находчивы, изящны, красивы и модны. Можете блистать остроумием и иметь десятки других достоинств. Но если в один прекрасный момент — момент опасности, ваши глаза не расширятся, обнаружив в самом себе бесконечный космос бесстрашия, то все вышеперечисленные достоинства обратятся в прах.
 
Или наоборот, бывает в простом, неказистом и ничем не выделяющемся индивиде в точках напряжения, переломных моментах обнаруживается такая внутренняя сила и безупречность, что кажется, будто он нашел, наконец, свою настоящую песню и поет ее без стеснения.
 
У меня есть друг — Сергей. Он воин по форме. Кадровый военный, который с семнадцати лет забыл о маминых заботах. Побывал не в одной «горячей точке» — Нагорном Карабахе, Сумгаите, Баку. Защищал телецентр в Риге во время его штурма, разбирался с «братками» в Чернигове, работая в «спецназе», служил в составе миротворческих сил в Косово на Балканах.
 
Но, главное, Сергей всегда был воином по духу. Всякий раз, когда ситуация переставала быть обыденной и предсказуемой он долго молча что-то взвешивал, словно ожидая подсказку от сердца,  а затем его глаза устремлялись поверх объекта и, казалось, что он уже не видит ничего кроме боя. В этот момент я твердо знал, что им владеет неведомый поток бесстрашия и силы, что сама вечность начинает звучать в нем неповторимой мелодией.
 
Я не знаю, кто и что вкладывает в понятие мужчины, но лично мне ясно одно. Сколькими бы разными свойствами и качествами ни обладал носитель этого понятия, есть только один уровень — уровень воина. Вровень с ним — пронизанные красотой закаты и рассветы, свобода, полнота и путь по лунной дорожке. А все, что ниже его, — иллюзия.

20.11.2009 22:03 Ігор КУЗЬМЕНКО

ПЕСНЯ ЖЕНЩИНЫ

Я был попросту слеп,
Это ты, возникая, прячась,
Даровала мне зрячесть.
Так оставляют след…

Иосиф Бродский



У каждой женщины — своя песня. Утром, садясь в общественный транспорт, я разглядываю их — красивых и не очень, блистательных и скромных, спешащих на работу или вальяжно сидящих, стоящих, идущих. Я вглядываюсьв их черты, изгибы и линии, но на самом деле стараюсь услышать мотив. Ибо у каждой женщины — своя песня.
 

И эта песня прячется. От тех, кто за красотой формы не слышит настоящий мотив — звучание души, вибрации глубин, рождающие неповторимую индивидуальную мелодию. Раньше и меня, как всякую глупую молодую ворону, устраивал только блеск одежд, изгиб бедра и форма груди. Но сейчас хочется именно слышать песню.
 

А песни бывают разные. Например, фальшивые. Они вмиг опускают слушателя в мир вещей, в тяжелый душный острог с заколоченными ставнями. Здесь основой существования считаются вещи и фантазии об их обретении. И явно или втайне ваша роль сводится к роли поставщика благополучия или борца за реализацию химер. «Деньги давай!» — не завуалировано поется в припеве этой песни.
 

А бывают песни настоящие. Такие мелодии способны вознести слушателя к небесам обетованным и заново открыть ему смысл бытия. Вы поднимаетесь по вибрациям ее души, и в вас просыпается все лучшее, что когда-либо было воспето в этом мире — любовь, порыв, мужество, мечта. Слушая такую мелодию, вы становитесь бесстрашным, а потому непобедимым. Настоящие истины мира, оттесненные гламуром и присыпанные денежными знаками, снова занимают свои изначальные места в иерархии ценностей.
 

У каждой женщины — своя песня. Утром, садясь в общественный транспорт, я разглядываю их — красивых и не очень, блистательных и скромных. Я вглядываюсь в их черты, изгибы и линии, но на самом деле стараюсь услышать мотив. Я знаю, что только песня женщины способна спасти этот потерявший ориентацию и сбившийся с пути мир. И она спасет его.

 

 

01.11.2009 21:34 Ігор КУЗЬМЕНКО

ДЕНЬ ШУРШАЩЕЙ ЛИСТВЫ…

Утро. «Стометровка». Выдыхаешь — и изо рта валит пар. С разноцветного ковра, устлавшего землю, еще не сошла ночная изморозь. Тихо. Только шуршание листвы нарушает покой этого места и возвращает во времена восемнадцатилетней давности.
Именно тогда в этом парке Саня впервые устроил «День шуршащей листвы». Ничего помпезного — просто пригласил любимого человека, и они ходили, шуршали листочками, закапывались в кучи, бросали друг в друга каштанами, валялись на толстой лиственной подстилке. Все остальное было по умолчанию — чувства, порыв, мечты, тонкое ощущение печали и нежности, усиленное окончанием теплого сезона и прочее, прочее, прочее.
С тех пор конец октября для многих, вышедших из той дружной институтско-дворовой «тусовки», стал своеобразным некалендарным праздником. Напоминанием о том, что вслед за летом приходит осень. Именно в эти дни она обычно достигает своего апогея — многоцветная, яркая, играющая в порывах ветра и блистающая во всей красе.
В эти дни мы вспоминаем истоки. Нас разбросало по миру. Португалия, Ирландия, Италия, Литва, Россия… Кто-то двигался по протоптанной дороге, кто-то — по острию бритвы. У каждого свои промежуточные результаты жизни, свои потери, свои достижения. Например, Саня, придумавший «День шуршащей листвы» и проживший больше десятка лет в Москве, возвратился домой. Без жены, без капитала, с блокнотом собственных стихов и радостью, что нашел, наконец, силы изменить жизнь, которая вела в никуда.
Собственно, осень — это время, атмосфера которого волей-неволей наталкивает тебя на мысли о том, а куда, в каком направлении движется твоя собственная жизнь. Ведь, за многоцветной красотой рыжей бестии ты интуитивно чувствуешь подвох — скоро лишь голые деревья да холода будут твоими верными спутниками. Осень напоминает тебе о временности и быстротечности всего сущего.
И ставя себя на место листика, замершего перед полетом в вечность, ты, цепляясь за жизнь, начинаешь оглядываться назад. Ибо посмотреть вперед не хватает духа. И только убедившись, что выхода нет, ты принимаешь осень окончательно и бесповоротно. С голыми деревьями, с холодами и тьмой в три пополудни. Принимаешь, потому что, только потеряв последнюю надежду, а вместе с нею страх, начинаешь, наконец, видеть, что нет никакой тьмы — только свет. Повсюду.